|
Горе
Это было так больно, что надо было куда-то идти, что-то делать…. Неважно куда, неважно что…. Их было двое – новорожденных щенят. Маленьких слепых щенят. Снег скрипел и был нереально бел. Шла. Бимка семенила следом. По пустому переулку к площади. Несла. Маленьких и холодных. К взрослым. Споткнулась и оборвалась. Ревела безудержно и высоко. Мама потом рассказывала – "не по-детски – по-вдовски, с охами и причитаниями, убиваясь.Откуда? Откуда в тебе это взялось? - не плакала – тонко и надрывно выла…. оседала на снег, голову клонила, кутала в шубку заиндевевшие тельца…." Народ сердобольный вокруг собрался. – Деточка ты их домой, к батарее, может отойдут ещё…- Чей ребенок? – Ребёнок чей?! – Чья ты, девочка? – А-и-и-и…. Поки-ну-ли…. Боженька –а-а…. – Господи, деточка, чья же ты, что же ты….
Помню ли? Помню. Обрывки. Бимку тянущую меня к сараю. Наледь на досках и косой полосатый свет по земляному полу. Мертвую тишину. Мгновенную радость и наплывающее горе. Жар. Ещё, что не могла остановиться. Что было два чувства – надежда – оживут, и обреченность – нет – поздно. Цвет снега - искр не было. Не было искр. Нереально провально белый. Волны незнакомых лиц и мамино, возникшее из чужих голосов. Потом провал и сразу…. весна. Выковыриваю кирпич из земли и тащу во двор. Памятник. Будет памятка. Хоть это у меня будет. Стёклышки и травинки. Хорошо получилось. Красиво. Так почему-то спокойней. Почему-то спокойней так.
|
