Шли облака по небу, а дожди
шли по земле, и листья устилали
их путь, и было нечто впереди,
что прошлым объясняется едва ли.
Мне снился сон опять о том, что сон
мне снился, будто повторялись снова
причины и последствия времён,
нелепости и бедствия былого.
И жизнь опять была подчинена
той музыке, в присутствии которой
мы счастливы. И светлая луна
всплывала ввысь за выцветшею шторой.
И всё казалось - радуйся, живи,
ни боли, ни беды, ни беспокойства...
...есть грустное загадочное свойство
у одиночеств - быть сильней любви.
Сквозь шорох капель, падающих с крыш,
услышь меня,
услышь меня,
услышь.

НАД ИЕРУСАЛИМОМ ОБЛАКА...

Над Иерусалимом облака,
ты не поверишь, цвета апельсина,
вот облако кудлатое, как псина,
вот облако, как детская рука.

А вот закат раскинулся, высок,
над светлыми, над вечными холмами...
читай свои молитвы на восток,
мой имярек, неясными словами.

Читай свои молитвы на восток,
они дойдут куда верней, чем почта,
клочок земли, и неба лоскуток,
да вечность между ними - вот и всё, что

есть у тебя...в трясущихся руках
неси авоську банок из-под пива...
а над землёй немыслимо красиво,
гляди, плывут в закате облака.

И, голову задрав, остановись,
смотри - меж ними, выше всех печалей
неспешно уплывает чья-то жизнь...
уж не твоя ли, милый, не твоя ли?

РОМАНС

Дожди начала сентября
играют песенку простую -
мол, всё на свете не впустую,
и всё не зря, и всё не зря.
И сероглазая заря
грустит над светлыми холмами,
и всё, что было между нами,
и всё, что не было - не зря...

Любовь, вспорхнувшая на миг
среди судеб неторопливых,
прости нас, грустных и счастливых,
прости нас, грешных и смешных...
Прости нас, глупых и смешных,
пустыми занятых делами,
ты - осенившая крылами
нас - одиноких и немых...

И помню я пока живу -
вот дождь летит, не прерываясь,
и ты глядишь, не отрываясь,
на потемневшую траву.
И тени пляшут по углам
дождя ли, веток...в самом деле -
как мало мы тогда хотели,
как много нужно было нам...

Прости нас, что тебе с того,
что мы по-прежнему бездомны?
...и небеса опять бездонны -
такое нынче волшебство.
Такое нынче волшебство -
туман уходит, тая, тая...
всё та же песенка простая
звучит - и больше ничего.

C EST TOUT

Избавь нас Бог от суетных времён,
и от пустот неубранного дома,
где сам собой я как-то был клеймён
тем именем, которое весомо
привычным сочетанием слогов -
и это всё. А в непонятном мире,
где часто принимают за любовь
привычку жить в протопленной квартире,
где сварен суп, и вымыты полы,
где стол накрыт на четверых и боле -
так грустно мне, что правила игры
я чинно освящаю алкоголем.
И в сотый раз твержу себе - c'est tout* -
я так живу, и буду жить, покамест
совместную лихую суету
мне заменяет ямб или анапест.
Когда ж войдут и скажут, что пора,
я усмехнусь - гляди, какая почесть...
ну, вот и всё - окончена игра
костями слов в рулетку одиночеств.

* c'est tout - се ту - вот и всё (фр)

ПАМЯТЬ

Чем дальше, тем проще, и тем непонятнее стих,
яснее слова, только почерк, как прежде, небрежен.
И лица. И лица далёких и близких твоих.
На свете июнь, и над городом запах черешен.

Любимая, я б рассказал тебе, если бы смог,
как чёрное солнце плывёт над былыми горами,
как бродит по прошлому городу утренний смог,
как в гавани давней стоят корабли под парами.

Как в доме свирепствует память - такая беда,
и снова меняется действие, время и место.
И значит, пора возвращаться незнамо куда.
Незнамо откуда. Пора. А зачем - неизвестно.